При всій моїй повазі до людей, що воювали в Афгані....В нас люблять перегинати палку... Може треба ще в парку поставити ржавий танк, а навпроти вертоліт, а в іншому кутку парку відтворити частинку аулу???

Пулі – хумрі!

Придурки опять спаплюжили нормальне починання.... Отаким написанням вони добились лише того, що зараз з тих слів, які глибоко болять кожному афганцю будуть ржати малолєтки з пивом у Піонерському парку. МОЛОДЦІ!

Автору цього запису. Вивчи державну мову, і не роби по дві помилки в одному слові...

Памятник нікчемно дешево мерзотний, ця замазана металевою краскою бетонна карикатура на воїна, яку ліпив невідомий учень худшколи, комплекс за 2 дні впопихах підчищений, купа деталей дратують око - значить або не було і елементарно скромного бюджету, або він був но його відмили і треба було викручуватись - і винні в цьому яквно не люди яких це свинсво зараз обурює.

саме дурне те, що не тішитись треба що "ах зробили хоч щось, які молодці", має обурювати то що не зробили НІЧОГО нормального, не зробили тоді коли це ВАРТО було робити... а тепер дурна огидна карикатура має сприйматись як святиня, і от якраз це найбільша неповага до загиблих.

Не барское это дело встревать в провинциальное дерьмо споров и суждений с необразованными (душой и сердцем – вот ведь главное!!!) мальчиками и девочками, тратя понапрасну свое время на переписку с ними, недалекими, не развитыми, скуркоженными, скудомыслящими, духовно убогонькими. У которых чаще несвежие бретельки от бюстгальтера напоказ, нежели граммчик интеллекта. И даже не потому, что они выпорхнули из пединститута им. Стефаныка, черпая более чем скромные знания не из учебников, а приобретая их посредством "дачи взяток" за сдаваемые зачеты и экзамены. (Чур, не все – оговариваюсь сразу). Куда все проще – дело-то в генах. Неподправляемых ничем. Это от природы. Хотите - от Бога... Потому и говорить не с кем. Да и не надо.
Так думалось мне. Но за "афганцев" обидно. За державу – нет. Хотела она иметь такое вызревающее поколение, вскормленное во лжи и на корпе – имей. Тешься их духовной близорукостью, ограниченностью и легкой управляемостью. Выгодно это мужланам, которые у власти – укажут пальцем на нового мессию, подкрепят ором на митинге имя его – и все пойдут за ним безропотно, яко стадо послушных баранов. Вперед, пацаны (не я так лихо призываю, цитирую Корчинского, как дедуся Ленина), и девы томные после выпитого пива и парочки таблеток "Фажитина" (а может, "Фожетина"… но все равно от "подцепленной болезни") – тоже вперед. И побредут. Поодиночке и скопом. Лениво и вяло. Кто во что горазд.
Одна из них (или он ?) разглядит невидящим сердцем "Воїна з непропорційними рисами обличчя і тіла схожего на роботів-вбивць, які прийшли захопити Землю з фантастичних фільмів". Как увидит – так и брякнет. Партнер восхитится. Босс фракционный – тоже. Ведь худо глаз не Бандеру или крылатого Франко, окрылившего своей подстатью центр города, оценит. Обездоленных и поверженных словом (может, на заказ или из-за чувства просто укоренившейся в крови крестьянской зависти) оскорбит. Лежачего ударит…. Аплодисменты стяжает.
Ну, да хрен с ним. Поясню, время убивая, недорослю, все по порядку. Кругозор его расширю, но не убеждая. Напрасный труд: взглядом обывателя прекрасного не разглядеть, сколь ты не силься. И вода святая не поможет. Сказано уже – гены…
1. О "Воїні з непропорційними рисами обличчя і тіла… "…

Самая знаменитая картина XX века "Герника" написана Пабло Пикассо после бомбардировки испанского города Герники немцами, союзниками диктатора Франко. 26 апреля 1937 г. мир узнал о злодеянии фашистской авиации, разрушившей за ночь маленький древний городок басков и уничтожившей тысячи ее мирных жителей.
Страшная сцена гибели Герники и смерти людей изображает совершенно фантастических и непонятных на первый взгляд существ. Они напоминают человеческие тела и фигуры животных. Но это скорее их подобие, искаженное ужасными гримасами боли и страдания. Кажется, они исторгают вопли страха и отчаяния. Зловещие символы умирающих: растерзанная лошадь, поверженный всадник, бык, мать с убитым ребенком превращаются в зрелище Апокалипсиса. Здесь нет ни бомбежки Герники, ни самолетов, ни даже самого города. Видны лишь языки пожара, да само содеянное зло. Такое не всегда видится глазами, даже чаще всего – не оком ясным…
Если внимательно рассматривать картину, посетив Национальный центр искусств королевы Софии в Мадриде, то можно заметить… Впрочем, о чем я. Обделенный от роду простыми душевными качествами человечек едва ли испытает потребность когда-нибудь переступить порог музея, коль его удел - батрачить на испанца, прибирать после него крохи со стола, да горшки (по-нашему "виходок") вымывать со тщанием превеликим… Нет, конечно, в том его вины, как и виноватости, что вызрел глухим и слепым, влачится по жизни своей убогой круглым дураком. Но… рассуждает. (На что имеет право). И может, умышленно не глумится, не святотатствует, а просто он, ущербный бедолага, не способен сердцем своим, холопским, умом
недоданным ему от рождения, а потому и весьма скудным; воображением не вскормленным и душой не просветленной… разве такой человечек способен уразуметь что-либо, находящее за пределами его жалких селюкских желаний - борща похлебать, чарку испить, Одарку на сеновале завалить… Да потешиться беде соседа… Потому снисходительно простим его. И еще обязательно пожалеем - издревле в нашем народе калекам и убогим сострадали.

2. Про камни: "Проте крім самого пам’ятника, на території парку знаходяться великі камені, значення яких не розуміють відвідувачі"…
Слава Богу, ушло (и будем надеяться навсегда кануло в Лету) время нелюдей от большевизма – товарищей Лениных, Сталиных и иже с ними. С которыми и камень (и даже священный) обращен был на потребу идеологическую. Как то: "Булыжник - оружие пролетариата". Я подразумеваю скульптуру Шадра, увековечившего пролетария, хватающего с земли камень и в рьяном порыве рвущегося с тем средством в бой за светлое наше завтра. (И надо же было ему, гегемону, так напрягаться и беспокоиться за нынешних полуумков, мило коптящих небо, и ничего более).
Сегодня в краю прикарпатском все наперегонки истово верующие. Вы о чем по воскресениям под церковними куполами помышляете? Воистину ли с Богом пребываете? Не лукавите ли перед Всевышним и перед собой? Когда б вы бытовали в согласии с Писанием Божим, были Промислом Божим осененные и уверованные, тогда б и вопросы подобные не позникали. Обратитесь истинно лицом к Богу, к Библии обратитесь. Воскресите в памяти своей Ветхий Завет, и сокровение прольется к вам от Екклесиаста, снивзойдет от него откровение: время разбрасывать камни, и время собирать камни. "Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий; время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру".
Понятен ли смысл и символ разбросанных каменьев и собранных воедино нынче у подножия и окрест монумента? Уразумеваете? Или мои увещевания напрасны? Коль так, молитесь и молитесь – просите у Всевышнего, если не наделения разумом (что не возможно, ибо гены), то краткоминутного прозрения – озорения как понимания. Что то за камни, и как это вредно для нравственного здоровья вашего не шутейничать над тем святым, что свято и дорого каждому "афганцу", и что не есть для вас "лепота" в силу от роду поверженного ума вашего.
Вы так душой слепы и кротки в разуме, и так отплевались на потребу дня (а может статься, что и на потребу дяде из сельрады областной), что не способны охватить недоданным вам и никогда, к сожалею, а может как раз и к радости, - не поправимое, уж сколько вы не сильтесь в потугах тщетных…
Совестливому скажу, не призывая и очень тихо, – ты в памятник всмотрись. Солдат не коснулся земли, но уже убит наповал – полет его прерван. Оставив лень, вглядись, что за силуэтом того "кривого, ассиметричного солдата - инопланетянина. Уже сраженного, но никогда не коленопреклоненного. Тем он и отличается от не наследовавшего его величая духовного раба - холопа. Увидь четыре ладони, простертые из глухих глубин камня к тебе навстречу. Четыре некогда жизни. Четыре напоминания о желанном тепле памяти. Живой человеческой памяти.(Отнюдь, не холопской отрыжки-насмешки!). Они выпростаны из небытия, которое для нас, живых, не должно стать небытием- забвением боевых товарищей, которые несправедливо полегли когда-то, оставив свой дом, семью, свой род – а может, и прервали его своим уходом – оставив Родину свою и нашу.
Которая не должна, которая просто не смеет оставлять без внимания и заботы своего погибшего солдата. Его исплаканную мать, его детей осиротевших. А уж тем более – насмешничать не сметь!.. Но об этом я скажу вам отдельно и в конце.

3. По поводу следующего: "… очевидно, треба було розшифрувати ті написи, але до дошки-стенда руки так і не дійшли. Натомість фахівці, критикують саму ідею із написами на каменях, особливо те, що вони виконані фарбою".
Конечно, тисненье золотом – иной бы коленкор случился. Но на жалкие гроши соорудили, что смогли, и все же состоялось открытие Мемориального комплекса погибшим воинам – афганцам. Многострадального, вымученного, но все же состоявшего. Его возведение пришлось по срокам Афганской войны – почти десять лет. Здесь нет нареканий, просто констатация факта. Тем более, что об этом говорилось во всеуслышание. Если помните, было торжественно и печально. Много слов выступающих, еще больше слез, которые и не пытались скрывать присутствующие… Лепестки роз букетов окропляла соленая влага… Они, эти слезы, застили глаза и изливающим скорбь было элементарно наплевать, чем напомазаны камни и какой "фарбою" помечены те далекие и такие навсегда незабываемые теперь места гибели их детей и мужей. Чужие названия населенных пунктов чужой страны, приведшие тела родных и близких к родимому украинскому погосту.
С этим все – не уверен, что меня поймут те, кто не хочет, да и не способен понять…
Теперь о зауми, роненной просто так в пространство, когда и сказать нечего – лишь бы придраться, погрешить. И против логики, и смысла, и против самого себя: "треба було розшифрувати ті написи, але до дошки-стенда руки так і не дійшли".
На кой фиг афганцу "дошка" – он час и даже миг "расшифрованья" в себе вместил до самой смерти. И пронесет, и детям-внукам передаст. И проливая капли водки в поминанье третьего тоста, он мысленно всегда там…И с теми. Вы только не мешайте ему прочесть короткую молитву. Свою - она у каждого своя – но одного у всех осмысленного и многажды взговоренного смысла: возблагодаренье не вернувшимся с той бойни. Красиво можете сказать – войны…
Я покажу вам на одном примере, что означает один лишь населенный пункт, написанный "фарбою" на шершавом теле паркового камня. Я для капризного эстета "расшифрую надпись" – так уж и быть.
Во время проведения операции в Панджшерском ущелье (На камне Мемориала написано просто Панджшер)…нам на ночной постой выделили угол в хлеву, оставленного в спешке переполошенными местными пастухами. Клопы, полагаю, мстили нам за оккупацию и изгнание из их рациона бараньей кровушки, и все свое зло и вынужденное неаппетитное столование вымещали на нас. Особенно они донимали Ростарчука. Михаил держался молодцом и мужественно, и не сетовал, что ему больше других достается от полчищ оборзевших кровопийц. Не сильно нарекал, видимо, опасаясь вместо неискреннего сочувствия услышать в ответ издевательское: "Майкл, они привыкли к баранине ".
Мерзнущая, сырая человечина лежит на полу загона для скота, вынужденно ставшим для войска, измотанного огневым боем и истомленного кислородным голоданием, приютом на длительном привале. В своеобразном караван-сарае тлеет кизяк, на жалком огнище вповалку, без старания и желания, поразбросаны банки тушенки, ноги окоченели; пахнет тряпьем, позабытой баней. Ватное тело, обрывочные нити - мысли не удается связать в узелок. Больше патронов в магазине автомата, нежели воспоминаний дня. Только одно, свирепо пронизывающее, не отпускает. Хотелось выпить спирта заглотить спасительной, как казалось, влаги; нутро обжечь после боя, и утопать в дальнем далеке. На войне каждый день теряешь к себе жалость - что из того, что мы сегодня победили, что из того, что не вернулись все?.. Да нет, все не так. Наивный защитительный цинизм вверх не берет и спиртом не заглушить вот это свирепо пронизывающее - за порогом хлева … горы, горе и тела. Только что вынесенные из боя и уже не способные дожидаться своей участи - с ними все решено навсегда - они в пустом равнодушии и безразличии дожидаются утра, когда за ними прибудут вертолеты.
Им не холодно лежать, прикрытыми для приличия плащ-палаткой у порога, и их не беспокоят клопы.
Вековой пластовый снег лежит на вершинах; небесная кладовая отпускает в полдень его сухой избыток поземкой и легкой метелицей - приятной для разгоряченных лиц живых. А к ночи - как сейчас - заглатывает в оледененные вершины все краски с приблудших, инородных предметов: будь то люди, животные, будь то туманы, пронизывающие ветры ущелий, будь то жерла орудий или ходящая на постое под себя мазутом стынувшее железо - бронетехника. Будь то заострившиеся скулы упокоенных, будь то их впавшие глазницы.
Горы передают свою неподвижность телам убитых. Они, выстуженные до саксауловой твердости пулями и горами, под утро, припорошенные изморозью, девственно белы и чисты. Еще ввечеру тела состояли из любви, грязных окопных снов - одинаковых, как шинель; боязни смерти, праха, осязания хрупкости кости, уязвимости паха. Тела служили цедящему семени крайней плоти молодого ненасытного пространства: страх, серебря скулы слезой, был подавляем, и пули, не разучившиеся петь, облетая тело, вторили каждый раз
счастливцу, что есть бессмертье. Они, огольцы, воспринимали мир, как бруствер, а им хотелось просто залечь и уцелеть.
Лежат мальчики, знакомые с кровью понаслышке или по ломке целок. Души ребят отлетели, и каждая уже приютом ворвалась в сердце матери колкой звездочкой что слеза в подушке, под которой припрятаны нищенские сбереженья, там их немного, но на похороны хватит. Запричитает мать, и мимо бабьей, в горе, правды ей не пройти - спасу нет от сжимавших рассудок махровым венцом откровений: пошто родила я тебя, сынка родимый, нешто на погибель в чужостране?! Так ежели горе стерпевать, боль усунуть - от дома отвести и сердца своего - так лучше ж, не поднимая взору, стыдобушку пряча, шла б наша баба русская в годах шестидесятых прямиком в абортарий - спасая образом таковым нынче отечество от позора. Спасая сердце свое от разрыва, спасая себя от накинувшей седины, не спасаясь от боли - страдания и не способной спастись от умалишенья!..
… Вот только как это все рассказанное на "дошке" "расшифровать"? Скажи любезный? Что до меня, так пусть этот Панджшер останется с каждым, кто прошел его и с каждым поневоле, кто не вышел из него. Пусть остается в третьем тосте, в сердцах родных и памяти близких. В нашей памяти – всех солдат. Живой и трепетной в уважении к погибшему. Не с руки нам подруку идти (и даже рядом, "поруч") с теми и с такими, кто кривизну бронзового лица узрел в гармонии и символе великом. Чтимым гордыми солдатами, униженными – что правда. Которых по большому счету унизить невозможно. Ну, это уж такая доля ребят. И истекает она не от предначертаний Божьих, а от паскудства в стране моей… Мы что хотели, то и имеем. Перенесем и этот тяжкий бой – нам не больно-то привыкать. Куда больнее вот что…
Андрей Александрович Якушев, старший лейтенант, один из первых погибших в Афганистане при штурме резиденции Амина – известного Дворца в Кабуле. Посмертно награжден орденом Красного Знамени. Похоронен в г. Таллинне… Его захоронение - повод сегодня для местной власти поизгиляться, бичуя и поганя родину нашу, и оскверняя память героев наших; хотя героизм - это категория интернациональная. (Ты, Он, Она – умышленно ослепшие и оглохшие – тоже хотите повторения или вторения Таллинна?)…
Могила его, поросшая лебедой - пляшище молодых подонков, необузданных моралью, неутомленных перелистыванием страниц книги, рожденных из одного, скопом снесенного идеологического яйца, и высиженных одной курицей-хохлаткой, которые выплясывают и шаманят проститутское и подленькое. У них, незаметных песчинок, есть страх затеряться, пропасть, еще не захрюкав по-великовозрастному. Они, потешные свиньи, не ведающие своего родства, научаются, повизгивая, испытывать больше оргазма от онанизма, чем восторга от отведанного познания меда и молока Отечества. Они, с обритыми черепами и заасфальтированными извилинами мозгов, сами обращенные в лебеду, есть растительные зоологические непотребы, и само их существование есть горечь полыни с пахучим привкусом жеваной, экстазящей их конопли.… Хватит - гнушаюсь!..
Не для Форума "Малакавы" "форумистам" пишу. Хрен бы я столько времени им уделил. Сказано уже: "не барское это дело встревать в провинциальное дерьмо споров и суждений с необразованными (душой и сердцем ) мальчиками и девочками…". Я тебе, АФГАНЕЦ, слово правдивое возговариваю, я тебя, СОЛДАТА, чту. А у многих из ВАС, ребята, лица действительно "ассиметричные" – кого пуля нашла в бою, кто контузией порчен, кого осколками обожгло.
Но лицо твое, Солдат, прекрасно. Это я тебе говорю – брат твой по крови. И ничего я здесь не присочинил. Ты же лучше меня знаешь, что так тебе много-много раз говорили ЛЮДИ, ЧЕЛОВЕКИ так говорили…
А что обидное прочитал, так это проходящее. Оно и памяти не оскорбит ушедшего от нас брата. Потому что мы еще живы, и потому, что у нас есть наш – третий тост. И знаешь ты – за сук мы стакан не подымаем, а уж и подавно - не пьем. А они пусть себе бродят. И пусть смотрят своими блудливыми глазенками, не видя – у них незрячие души. И сердца с вложением благородства нет. Холоп он и есть холоп…
Повторюсь - потому снисходительно простим его. И пожалеем - издревле в народах калекам и убогим сострадали.

Фу, так некрасиво говорить. Как кому нужны? То, что погибли они не за что – это другое дело. В этом государство виновато, а не воины.